ПОДПИСКА НА РАССЫЛКУ

Подъем, хотя я как и большинство членов команды только делал вид что сплю, - в 23.00. Сердцебиение учащенное, почему-то дрожат губы, небольшая головная боль и страх перед тем, через что нам предстоит пройти в течение этих суток. 

Ровно в полночь намечен старт. Быстрые молчаливые сборы. Напряжение у членов экспедиции серьезное. Так в больших горах с нами было всегда, и сегодня это чувство только еще более сильно. Сказывается опыт: ты уже куда ясней, чем в первый раз, понимаешь, насколько будет тяжело. Идем к рекорду! 5895 - это пусть и не на много, но больше вершины Европы - Эльбруса, покоренного мной с сынухами еще несколько лет назад. Молитва и старт. 

Немыслимое звездное небо просто ошарашивает своей красотой. Выйдя на тропу, отключаем фонарики, чтобы какое-то время просто идти под светом звезд. Луна, хоть и небольшая, но как по заказу! Вчера на переходе я высказал пожелание, что было бы здорово, если бы она нам посветила в пути к вершине, и вот она, плиз! 

Вообще о погоде в дни восхождения у нас отдельное переживание. Если бы я был метео-режиссером на некоем небесном пульте и планировал бы ветра, облака и температурный режим, настраивая все это рычажками и кнопками, то, пожалуй, выбрал бы ровно те параметры, которые случились у нас в эти дни. Когда нам не нужно было солнца - его не было. Когда оно нам понадобилось - появилось. "Режим максимального благоприятствования" был обеспечен нам КЕМ-ТО на всем пути к вершине. 

Мелкими шажками, по 15 см, начав движение в направлении к кратеру, мы все больше набирали градус подъема. Через первые же полтора часа прозвучал тревожный звоночек. У Алексея началась рвота. Однако он даже не подумал развернуться и после небольшого перерыва продолжил движение вместе с командой. Около 2:00 я начал замечать, что что-то неладное происходит и с Брэдом, которому все тяжелей давался каждый шаг, и с доком - его дыхание все больше привлекало мое внимание, и, что самое важное, с нашим молодняком, с моими ореликами. К четырем часам я реально запаниковал. 

Серега Кучерук при небольших остановках сразу начинал уходить в отключку и, мгновенно падая в снег, засыпал вопреки моим запретам. Славка тоже чувствовал себя не лучшим образом и ему явно все тяжелей давался каждый следующий шаг. Сомнений не оставалось никаких -  это признаки горной болезни. Она все-таки нас догнала. Я сам, впервые в своем горном опыте, попросил у дока таблетку от головной боли и хоть и не сразу, но понял, что это не тот случай, когда пилюли снимут болезненные симптомы. Именно здесь, когда до рассвета оставалось около двух часов, я вдруг подумал, что мы близки к провалу нашей экспедиции. 

Руслана мы отпустили вперед. Я сделал это в еще не высказанной остальным надежде, что "хоть кто-то, но дойдет". В моей голове уже вызревал план отступления. Я предполагал, что если так пойдет дальше, то мне нужно будет развернуть команду и может быть самому с Русланом пытаться дойти до вершины. Оценивая ситуацию, я остановился на том, что в случае спуска команды, мог бы попробовать взять с собой еще только Андрея Дудина. Первый Президент „Республики Пилигрим“, мой приемный сынуха с 12-ти лет, музыкант, и в отличие от Славки и Сереги никогда не занимался спортом. Но у гор свои законы, и именно он чувствовал себя более-менее. И так, проворачивая в голове план "х", я продолжал вдохновлять команду (такова обязанность командира вне зависимости от тяжести обстоятельств) и пытаясь не сбивая дыхание, короткими репликами "на выдохе", говорить что-то типа "молодчаги, еще немного!", "скоро рассвет и нам полегчает!". Однако, было визуально понятно, что если мои спичи и имеют результат, то не такой уж большой. 

Мы снизили темп подъема до минимального. Команда уже не просто шла вверх, но, что называется, ползла. Однако на нашей стороне была погода. Она снимала с нас, привычный для таких высоких восхождений, цейтнот. Обычно перед альпинистами стоит задача взойти к рассвету или незадолго после него. Закон восхождений гласит, что нужно спуститься до того, как пригреет солнце, как начнут подтаивать снега и льды, увеличивая тем самым в разы риски, и до того как начнет портиться  погода - обычно это ближе к обеду. Но сегодня метеоусловия были просто шикарными, и это давало нам возможность, не сильно торопясь, продолжать наше движение к цели. 

Около пяти часов утра ситуация вышла на критический пик. Все еще не было рассвета, а состояние членов команды было просто ужасным. Именно в такие моменты тебе больше всего хочется разныться, распустить нюни и убедить самого себя в том, что не стоит дальше тратить силы "в пустую". Кто-то внутри тебя говорит, что "шансов нет", что "это безумие" и голос этого твоего альтер-эго становится настолько сильным и особо убедительным, что ему все сложней закрыть рот. Именно в такие моменты на 90 процентов решается успех восхождения. Поддашься ли ты голосу, а точнее уже воплю, плоти или, распиная плоть со страстями и НЕхотями, продолжишь движение вперед через запредельное "НЕ могу больше". Я очень рад, что в этот момент мы не сломались. Кое-как, по чуть-чуть, почти ползком, с непростительно (для альп группы) частыми остановками, но мы продолжили движение. К первым лучам рассвета команда вышла где-то на 5 500 м. А это значило, что до выхода на Гилман поинт - первую точку, находящуюся на кратере - остается всего около 150 метров по вертикали. Это понимание вместе с лучиками солнца, начавшими разрезать столь надоевшую и раздавливающую наши души тьму, придало нам немного столь важных для нас в этот момент сил. Через пол часа мы один за одним ввалились на гребень кратера. Гилман поинт, 5685 м. 

Рассвет! И именно здесь нас застигла новость об исчезновении Президента из Украины в неизвестном направлении. Еще одна смс-ка прорвалась в телефон Руслана сквозь облака, которые  к тому времени далеко остались под нами. Мы на гребне, но еще не предполагали, каким тяжелым будет движение по его кратеру к вершине! Но главное, что в стране остановлено кровопролитие! У нас есть шанс (теперь в это сново хоть и тяжело, но верилось) взойти на вершину Африки!